Летописи → Велики

Глава IV

Вот утро. Сонные собрали мы жилище

Феноменально медленно, ну как всегда.

Зато рекорды били по приёму пищи

В её количестве … Но это не беда

Беду почуяли, сев на велосипеды:

Все километры отозвались где-то там.

Где? Знает лишь, кто испытал победы

Недельного велопохода сам.

Тот знает, отчего дней через пару

Врагом вдруг кажется тебе железный друг,

Любая кочка стала божьей карой,

И появилися в команде мысли вслух.

О том, что если в группе есть эколог,

Есть медик, есть завхоз, экскурсовод,

То не ввести ли должность нам – проктолог?

Одобрив мысль, кивают все – “вот-вот!”

И важность данной ощутив проблемы

На собственном, как бы сказать, седле,

Лицом к лицу столкнулись мы с дилеммой

Иль не лицом? Иль не к лицу, вообще?

Проктолог нужен, как герой народный,

Кто совершит сей благородный жест?

Нас Вова спас (талант, знать от природы),

Гимнастику придумав для тех мест.

Да, и такие прозаичные страницы

В походе были нашем, но,

Как не страдали наши ягодицы,

Отправились мы дальше всё равно.

Поехали. Беды большой ничто не предвещало,

И всё ж потеря в этот день невосполнимая была:

Покинул Паша нас, почуяв боль в суставах,

А может быть, гимнастика не очень помогла…

А впрочем, ведь, не важно в чём причина.

Расстаться искренне нам было жаль.

Такого парня потерять – обидно!

У всех в глазах досада и печаль.

Он был хорошим, не боюсь этого слова, членом

Нашей команды, что и говорить,

Но если бы не подвели колени,

Пришлось бы Влада нам досрочно проводить.

Да, Влад уж был на гране истощенья.

Вот-вот бы и издох его “Конёк-Горбун”.

Уход был Пашин для него спасеньем –

Достался Владу боевой гнедой “скакун”.

Мне кружка Пашина литровая досталась

(В пути по-глупости лишилася своей).

Впихнули лишний спальник Паше, попрощались,

И вдаль умчал его, насколько мог, “харлей”.

Нас семерых тоже ждала дорога

И, оставляя километры за собой,

Крутя педали, не жалея ноги,

Помчались следом за своей весной.

Да, нашею была весна и нашею природа,

Весь мир, казалось, нам принадлежал,

В душе жила строптивая свобода,

И жизни молодой не нужен был причал.

И всё же в этот день было мгновенье

И вышеупомянутый причал

Казался нам единственным спасеньем,

Хотя об этом каждый и молчал.

Молчали мы, скрывая дрожь в коленках,

Боясь на лодке перегруженной пойти на дно,

Когда мужик лихой в татуировках

Вздымал над нами мокрое весло.

А дело было так – к Двине мы подкатили,

Где не функционировал паром.

Свои услуги “местные” любезно предложили,

Подплыв стремительно к нам со своим судном.

Володя с Димой с ними толковали

О деловых гарантиях и о цене.

По всему видно лодочники знали,

Что споров истина находится в вине.

Представив, сколько на червонец можно

Заветной жидкости враз поглотить,

Они друг друга торопя безбожно,

В свои ломаки стали нас грузить.

Садяся в лодку, “Что же здесь так мокро?” –

Я робко попыталася спросить

“У дне-то дырка, да й вада ж за бортом …”

Исчерпывающе! Что тут возразить?!

Но к счастью всё же лихо миновало.

Исконно русский вспомнив по пути,

Достигли мы желанного причала,

Адреналину хапанув, как ни крути.

На бреге том, куда приплыли мы, Дисна стояла.

Потухшим взором встретил нас разрушенный костёл.

Их на пути своём мы видели немало –

Боль белорусских городов и сёл.

Развалины, руины, запустенье,

Прохожего случайно-равнодушный взгляд…

От равнодушья этого и от пренебреженья

К истории родной сердца болят.

Печально, что её величия страницы

Не ценят люди и не берегут.

Лишь, будто в возрожденье веря, птицы

На каменный руинах гнёзда вьют.

И не воскреснуть в Зембине костёлу,

Как розами не стать терновому венцу,

Так в мыслях о родного края доле

День третий приближался к своему концу.

Не обессудь меня за то читатель,

Что пропущу ночёвки описанье я.

Уставшая, уснула с кем не помню, кстати,

Под шум уже привычного дождя.